Степан Ботиев о Германе Кашине

Пост обновлен март 22

Воспоминания людей, лично знавших художника, имеют большую ценность. Субъективные и даже отрывочные, они обладают свойствами мгновенной световой вспышки, способной осветить самого героя и его окружение в деталях, оживить представление о человеке. Таковы воспоминания о Германе Николаевиче Кашине Степана Кимовича Ботиева, скульптора, учившегося у Г.Н. Кашина в Саратовском художественному училище в 1976-1980 годах, члена Союза художников России, заслуженного художника республики Калмыкия (2012) и заслуженного художника Российской Федерации (2019), сохранившего добрую память о своём учителе.



Кашин Герман Николаевич


М.И. Просянкин. Кашин Герман Николаевич. СХУ им. А.П. Боголюбова

Герман Николаевич тихо сидел в мастерской. Закипел чайник, вышел пар. Неожиданно вспомнилось: паровозное депо… он идет с отцом и сестренкой. Отец дает указания рабочим. Он – мастер цеха, где идет работа. Слышен стук паровозных колес. Да, отец работал в железнодорожном депо… Так вспомнил отца. Из детства помнил девочку, наверное, была сестренка. Их разлучили. Он попал в детдом. У него спрашивали фамилию, он говорил: «Каша, каша». Записали Кашиным. Спрашивали имя, он говорил «Гера» или «Георгий». Назвали Германом. Когда вырос, долго искал сестренку. Писал в детские дома, но ответы не приходили… Помнит, что жил на Каме, в районе Сарапула. Много рисовал. Стал учеником скульптора Эмиля Фридриховича Эккерта, поволжского немца. Его величали на русский лад – Эмиль Федорович, его дочь – Энрика стала скульптором. Зять Эмиля Федоровича, знаменитый скульптор Лев Головницкий – автор «Орленка», «Павки Корчагина». Герман Николаевич благодарил учителя за школу и рассказывал о нем с большим уважением.

Герман Николаевич был очень добрым и отзывчивым человеком, всегда помогал советом и делами всем, кто обращался. Много работал. Занимался скульптурой и книжной графикой. Рисовал тушью и карандашом. Я помню только одну книгу. Нарисована река, рядом идут люди, легкие силуэты людей, машин. Сложные ракурсы. Вылепил барельеф врача, установлен на стене клиники на набережной Волги, в Саратове. Низкий рельеф. Очень живописный. Портрет саратовского археолога Синицына вырубил как надгробный памятник в граните. Преподавать начал в 1957 году в Саратовском художественном училище. С каждой группой студентов фотографировался на память. Тридцать лет проработал в Саратовском училище, помнил имена всех учеников и их работы. Знал, кто где живет и какие работы создает. Какие у кого открытия. Кто силен в композиции, кто – в портрете.



Сарапул–на–Каме


Герман Николаевич часто вспоминал город Сарапул, где он родился и слова известной песни из кинофильма «Детство Горького»:

«Город на Каме,

Где – не знаем сами!

Не достать руками,

Не дойти ногами!»

Возвращался ли в свой город детства Герман Николаевич, мы не спрашивали, но рассказывал он о нем много.

Говорил, что в переводе с булгарского «сара-пуль» – желтая рыба. А желтая рыба – это стерлядь. Купеческий город, с богатой историей и культурой, показанной в краеведческом музее. А Саратов – «Желтая гора». В созвучии слов «Саратов» и «Сарапул» есть общие булгарские корни. Возле «Желтой горы» водится «Желтая рыба».

Герман Николаевич рассказывал, что можно сесть на теплоход в Москве, потом проплыть по Волге и Каме и попасть в Сарапул. А Кама, впадая в Волгу, несет больше воды, чем сама Волга.

В мастерской на стене висела ветка дерева, куда он приклеивал птиц и маленьких зверушек, жуков, ящериц. Она напоминала лес детства. На другой стене висела картина живописца Бадаква. Зимний день. Лес. В центре бревенчатый охотничий дом, вокруг дорожка. Знакомый пейзаж детства.

Всю жизнь Кашин Г.Н. мечтал найти сестренку и побывать в Сарапуле.



Учитель Г.Н. Кашина – Э.Ф. Эккерт


Учился у скульптора – поволжского немца Эмиля – Оскара

Э.Ф. Эккерт

Фридриховича Эккерта. Его величали на русский манер – Эмиль Федорович. С большой благодарностью и уважением Герман Николаевич вспоминал школу Эккерта. Во время блокады Ленинграда Эмиль Федорович находился в городе. Его ученица, впоследствии жена, пришла с санинструктором к нему в дом. Тела лежали без движения. Был сильный мороз. Ей показалось, что он живой. Она заставила его выпить горячего чаю. Он сделал глоток, второй. Щеки порозовели. Группа спасателей доставила его в самолет. Так Эмиль Федорович оказался в Саратове. Позже стал преподавать скульптуру в Саратовском художественном училище. Дочь Эрика тоже стала скульптором. Отец был строгим учителем. Уже будучи тяжело больным, он объяснял ей лепку руки. Эрика стала женой известного скульптора Льва Головницкого – автора «Орленка», «Павки Корчагина».

Герман Николаевич учил нас, что в жизни могут быть разные обстоятельства. Может не быть мастерской, могут быть разные заказы, разные заказчики. Рассказывал историю о путешествии своего учителя. В 20-30-е годы ХХ века Э.Ф. Эккерт путешествовал с художниками по Мексике. Так получилось, что заканчивались деньги. Они обратились в местное мексиканское общество художников. Получили заказ на скульптуру. Договорились с крестьянином, у которого был двор. Из оврага тачками нанесли глину. Во дворе установили бревно, оно служило каркасом для скульптуры. Намотали проволокой. Для объема головы наложили глину, вылепили портрет. Заказчикам понравился мастерски вылепленный русскими скульпторами портрет. Им заплатили за работу, и они продолжили свое путешествие. Потом возвратились в Россию.



Кумир Кашина – Паоло Трубецкой

 

Кумиром Германа Николаевича был русский скульптор Паоло Трубецкой. Работа Паоло находится в Саратовском музее А.Н. Радищева. Кашин восхищался его лепкой, говорил: «Какой он Паоло?!» Он наш русский: Павел, Пашка, Павел Петрович. Имя Павел заменили на итальянское Паоло. Так, с его слов, в прошлом приближали русский образ скульптора на итальянской земле. Русский человек лепил и аристократов, и «Московского извозчика». «Сидящая дама» в бронзе – это маэстерия Трубецкого во всем его блеске. Герман Николаевич часто вспоминал эту работу в традициях русского импрессионизма.

 


Стол из красного дерева и самаркандский поднос

 

Герман Николаевич жил на квартире у стариков. Рассказывал такую историю. Старый мастер – краснодеревщик с женой – жили на окраине Саратова. Часто накрывали стол с подаренным самаркандским подносом. Без скатерти. Профессия столяра-краснодеревщика исчезала, но он находил заказы и был всегда занят. Краснодеревщики выезжали в другие города. Создавали красивые работы. У него были хорошие инструменты: стамеска из английской стали, пилы, топоры. Однажды краснодеревщиков собрали для работы на одной из дач Сталина. Они вырезали лестницы и балконы из красного дерева. Старый мастер умер. Приехали родственники, многое забрали у старого родственника-столяра, в том числе и хорошие стамески для того, чтобы снимать замазки с окон. Остался у Германа Николаевича только красный тесненный стол, который было трудно увезти. На этом столе угощал нас, учеников, чаем с вареньем.



Работы Германа Николаевича Кашина

За работой над скульптурой "Русский Икар". 1958

Икар

В 1967 году была напечатана поэма Эдуарда Межелайтиса «Икариада». Она определила пластические задачи скульптора Кашина. Это было время оттепели. Было много скульптурных открытий. Скульптура Германа Николаевича создана в конце 50-х годов прошлого века, размер 1,5 натуры. В личном архиве сохранилась фотография. Отформована в гипсе. На Московской  выставке предлагали оставить в столице, Кашин не согласился. Это была стоящая фигура молодого юноши с поднятой левой рукой, правая нога делает шаг, а за спиной крылья. Словно он собирается взлететь. Голова гордо поднята, глаза устремлены в небо. В мастерской находилась пластилиновая фигура 35х80х30 см, более обобщенная, цельная.                                                 

 

Горнист

Горниста Кашин вылепил для выставки «Большая Волга». Коллеги-скульпторы восхищались пластикой образа в этой работе. Он вылепил подростка, сына полка. Небольшая станковая работа. Получилась лепка с юмором. Позже вспоминал работы финских скульпторов по дереву. Полные лукавства и юмора.        

 

Хозяин степей. 1974. Местонахождение неизвестно

Голова

К выставке, проходившей в 70-е годы прошлого столетия, он вылепил портрет восточного человека. Огромная бритая голова и воротник свитера. Восточное лицо: большие скулы, острый прищур во взгляде. Кашин увидел его на улице. Сделал с натуры несколько набросков карандашом. Пришел в мастерскую и вылепил по памяти. Живая пластика передала сурового человека с большим жизненным опытом.



Г.Н. Кашин – педагог

Г.Н. Кашин со студентами СХУ. 1970-е. Второй слева стоит Г.Н. Кашин, слева от него С.К. Ботиев.

Герман Николаевич, рассказывая о пространстве в живописи, вспоминал работу «Околица. Летний вечер» И.И. Левитана. Окраина села, дорога и врата из трех жердин и дальняя дорога. Это ощущение пространства, теплого деревенского лета. 

Картину А. Герасимова «После дождя» считал шедевральной. Так мастерски написана жизнь. Этюд свежий, сочный. Слово Герасимова о своей работе: «не зря жил». 

Рассказывал, как в скульптуре детали дополняют и сохраняют большой объем. И в скульптуре Е.Ф. Белашовой «Лежащая девочка» – найдено пространственное решение темы детства.

В зимнюю практику Герман Николаевич выезжал со студентами в Москву и Ленинград. Ходили в музеи, мастерские художников. Восхищался работами мастеров: в Ленинграде – Аникушина,  в Москве – памятником Меркурова «Тимирязев». 

Мы, студенты, ездили помогать ему в производственные скульптурные мастерские, которые находились в Энгельсе. Для нас это было хорошей школой и уроками лепки.

Герман Николаевич был очень внимателен к нашим дипломным работам. Помогал формовать, тонировать. Выбирал цвет тонировки. Мне помог выбрать цвет дипломной скульптуры «Ясновидец Алтн Чеедж» – цвет обожженной глины. 

Отправлял свои работы на выставки, в основном, в гипсе. Постоянный участник выставки «Большая Волга». Если работы возвращались, то разбивал работы у порога мастерской. К себе относился очень требовательно, как максималист. Многие скульптуры превратились в осколки и обломки. А каталоги выходили с его фамилией.

В старой папке сохранял рисунки и фотографии 50-х годов ХХ столетия. Его этюды, композиции и графика сохранились в архивах училища и Союза художников. После праздничного открытия выставки он говорил, что все скульпторы одинаково снова берутся за грязную работу, надо лепить, гипсовать. Отшлифовывать образ.

На примере памятника Тимирязеву Герман Николаевич говорил, что очень гладко отполирован гранит, но есть сколы и штрихи. Это говорит о том, что и жизнь не всегда гладка, есть суровые выступы и впадины.


Степан Кимович Ботиев

 

©2020 Саратовская скульптура. Артём Трущелёв. СГХМ им. А.Н. Радищева.